Какова стратегия России в нефтегазовой промышленности?

В настоящее время роль Рос­сии в обеспече­нии глобального мира первичной энергией интригует всех. Несмотря на кризис, программы энергоэффектив­ности и развитие возобновляемой энер­гетики, спрос на углеводороды в мире растёт. Основные причины просты: прежде всего, это стремительный рост народонаселения, бурное развитие эко­номик догоняющих Запад новых цент­ров силы вроде Китая и Индии, истоще­ние традиционных месторождений неф­ти и газа и необходимость перехода к извлечению полезных ископаемых из труд­нодоступных районов земного шара вро­де глубоководных океанских месторож­дений. Все это позволяет сделать следую­щий вывод: несмотря на неизбежные це­новые перепады, в среднесрочной пер­спективе нефть и газ будут товарами до­рогими. Потому что они востребованы.

В связи с этим довольно ясно вырисо­вывается и энергетическая стратегия России. Наша задача: удержать традици­онные рынки сбыта, прежде всего Евро­пу, Турцию и постсоветское пространст­во, а также постараться выйти на новые. Кстати, про атлантический можно пока на время забыть из-за бума вокруг добы­чи нетрадиционных углеводородов. А вот Азия — весьма перспективный и ла­комый кусочек, и мы делаем правиль­ный вывод: именно страны АТР, а также Европа оказываются в наиболее серьёз­ной сырьевой ловушке. Собственных ре­сурсов у них крайне мало, при этом Ев­ропа сталкивается с резким падением добычи нефти и газа на собственной тер­ритории, а, скажем, Китай и Индия — со слишком быстрым ростом спроса.

Отсюда — наши цели: создание усло­вий для увеличения производства угле­водородов на российской территории, вовлечение в добычу новых регионов вроде Восточной Сибири и шельфа, раз­витие инфраструктуры для экспорта пер­вичных энергоносителей в страны АТР, которые доселе не были для нас приори­тетным рынком.

Широко известно, что в России приня­то всегда все усложнять, когда мы видим стремление замедлить растущую добычу углеводородов. Данное явление объясняется пресловутой дивер­сификацией экономики и необходимо­стью перенаправить инвестиции из сырьевого комплекса в обрабатываю­щую промышленность. Возник даже хит­рый термин — «налоговый манёвр». Расшифровывается он просто: нарастить налоговую нагрузку, главным образом на производителей углеводородов, и со­кратить налоги на другие отрасли, что якобы приведёт к «перетеканию» инве­стиций.

Это, конечно, не соответствует дейст­вительности. Ибо если вы запретите же­лающим инвестировать в нефтегазовый комплекс, то они не будут вкладывать деньги в производство роботов на Ямале или в сборку компьютеров в Якутии. Они просто выведут деньги из страны, а инвестиции направят в Китай, Индию или Бразилию. Такие манёвры приведут к обрушению нефтегазовой промышленности — построить же на «её костях» но­вую экономику вряд ли удастся. То, что рост добычи российской нефти в последние годы находился уже в пределах статисти­ческой погрешности, никого не смуща­ет. Более того, правительство пытается выдать этот факт за давно спланиро­ванный ориентир. Дескать, не стоит рас­ширять добычу.

На просьбы нефтяников радикально пересмотреть налоговый режим с целью стимулирования инвестиций в новые ре­гионы нефтедобычи государство отвеча­ет намерением эти налоги увеличи­вать. Ан­тон Силуанов заявил о том, что собирается и дальше наращи­вать НДПИ на газ. Не ждёт ничего хоро­шего в этом плане и нефтяников.

Словом, заинтересованности в росте добычи нефти государство пока не про­являет. По газу ситуация иная: на словах провозглашаются грандиозные планы увеличения до 2030 г. производства «го­лубого топлива», а осуществляемые на деле налоговые шаги говорят об обрат­ном.

В то же время полным ходом идёт «вы­талкивание» нефтяных компаний за пре­делы Российской Федерации, да и сами на­ши ВИНК не прочь поиграть в глобаль­ность. Практически все они реализуют планы по развитию upstream-бизнеса в разных точках планеты. Часто даже выби­раются регионы с политической точки зре­ния поэкзотичнее да позаковыристее, — следовательно, лёгкой жизни ждать не приходится. Считается, видимо, что та­ким образом только усиливается вес Рос­сии и её политическое влияние в мире.

Все Мейджоры делают одно и то же. Все западные компании ведут добычу в огромном количестве стран с самыми разными налоговыми системами и уров­нями политических рисков. Собственно, именно в такой разветвлённости видит­ся залог успеха — неудача в одном месте менее заметна, если в других регионах наблюдается хорошая динамика. Выхо­дит, и российским ВИНК, если они хотят быть в высшей лиге нефтегазового биз­неса, нужно перенимать эту стратегию. Однако в данном случае «чужая колея» нам абсолютно не под­ходит. А сравнение с западными Мейд­жорами — совершенно неуместно. Объ­яснение предельно просто. Дело в том, что в странах проживания базовых ак­ционеров западных компаний весьма тя­жёлая ситуация с доказанными запаса­ми. Именно это и вынуждает их рыскать по миру в поисках добычи.

Собственно, по той же самой причине энергетической экспансией занимаются китайские и индийские компании. Эко­номики их стран задушены чрезмерной зависимостью от угля, а собственных нефти и газа не хватает. Добыча внутри Китая и Индии драматично отстаёт от роста потребления углеводородов, фор­мируя простую задачу — любой ценой выйти на зарубежные проекты. Но Россия запасами, слава богу, не об­делена. Более того, у неё есть потенциал их прироста — как минимум, в Восточной Сибири и на шельфе, включая арктиче­ский. Понятно, что разрабатывать ме­сторождения в этих регионах непросто. Однако расширять добычу нефти и газа на собственной территории вполне ре­ально. Но если российские компании, вместо того чтобы вкладывать средства в освоение собственных территорий, бу­дут делать это в Африке и Латинской Америке, тогда, понятное дело, падение добычи в РФ станет вопросом самого ближайшего времени.

При этом сплошь и рядом раздаются голоса о том, что вроде бы у нас нефть скоро кончится и мы уже готовы добы­вать её в других странах. Стоит поэтому напомнить, что запасы — вещь изменчи­вая и при грамотной геологоразведке, применении современных технологий и хорошей ценовой конъюнктуре они бу­дут неуклонно расти. Даже приблизи­тельные оценки западных экспертов по­казывают: основные запасы нефти и осо­бенно газа в Арктике находятся как раз в российской зоне.

Интересно вспомнить, что раньше российские компании старались вкла­дывать деньги в проекты downstream за рубежом. И эта стратегия была совер­шенно логичной, потому что позволяла предлагать конечный продукт финаль­ному потребителю, тем самым повышая маржу своего бизнеса. Кстати, пора раз­облачить и ещё одно заблуждение: мы, дескать, предприниматели недалёкого ума, раз возим в Европу сырую нефть, когда надо строить НПЗ и экспортиро­вать бензин. Но Европа и так насыщена объектами downstream, причём маржа нефтеперерабатывающего бизнеса край­не незначительна. Так что российский бензин Европе особенно и не нужен. А вот покупка там перерабатывающих за­водов стала бы весьма разумным реше­нием. И в рамках единой производст­венной цепочки такие активы способны давать только прибыль, тем более что маржа в среднесрочной перспективе бу­дет расти.

Однако в последнее время наши кон­церны вдруг переключились исключи­тельно на добычные активы. А это уже совсем другое дело. Можно привести це­лый ряд аргументов против этого. Во-первых, вложенные в зарубежные проекты деньги — не что иное, как инвести­ции, для страны потерянные, так как они фактически направлены в пользу Запада и не способствуют развитию про­ектов на российской территории. В ре­зультате инвестиции идут за рубеж, там же платятся налоги, там же создаются рабочие места, там же осваиваются но­вые территории, там же, наконец, фор­мируется спрос на трубы и продукцию машиностроения. Посмотрите на стати­стику бегства капитала из России. А представьте, что будет, если и нефтега­зовый комплекс начнёт активно выво­дить средства за рубеж. Добавьте сюда ассиметричное развитие российских территорий на востоке и севере. А ведь освоение нефтегазовых «Гринфилдов» там могло бы устранить имеющие дис­пропорции.

Кроме того, за рубежом отечествен­ные компании вынуждены весьма часто платить только за сам факт доступа к ме­сторождениям. Так, например, созданный для работы на венесуэльском месторождении нефтяной консорциум, включающий пять российских ВИНК, только за право на нём работать запла­тил «дружественной» Венесуэле бонус в размере 600 млн долларов ещё до при­нятия инвестиционного решения. Кста­ти, после этого придётся раскошелиться ещё на 400 млн А получит данный кон­сорциум в указанном проекте лишь 40%. Практически на таких же условиях «Рос­нефть» входит в другой проект — Карабобо-2 — в нефтеносном поясе реки Орино­ко. Но там упомянутый бонус вырос уже до 1,1 млрд долларов! А ведь кроме это­го «Роснефть» должна предоставить кре­дит в 1,5 млрд долларов «на развитие» го­сударственной Petroleos de Venezuela.

Удивляют аргументы: за рубежом мы получим уникальный опыт работы на сложных месторождениях, который по­том перенесём в Россию. Что мешает то­гда пробовать и развивать эти техноло­гии на российской земле? И зачем пере­носить то, что можно сразу же приобре­тать на месте. Сумела же Норвегия соз­дать современную нефтегазовую промышленность с нуля, ничего и ниотку­да не перенося. Вот и Бразилия сама соз­дала технологии добычи на глубоковод­ном шельфе. Причём интересно: она за­крывала свои зарубежные проекты, что­бы сконцентрироваться на развитии собственных.

В то же время несколько преувеличе­ны и политические выгоды от работы за пределами России. Ведь даже в совет­ские времена мы так и не смогли на­учиться конвертировать экономические вливания в политическое влияние, то есть размер трат был совершенно не со­поставим с выигрышем. Кстати, чрез­мерная помощь якобы дружественным режимам стала одной из причин бюд­жетного кризиса в СССР, который, в ко­нечном счёте, немало поспособствовал его развалу. А сегодня Россия, словно спе­циально выбирая государства с полити­ческими рисками, набивает впоследст­вии одну шишку за другой и совершенно не извлекает каких-ли­бо уроков из поражений.

На сегодняшний день наиболее яркую стратегию выхода на зарубежные рын­ки демонстрирует «ЛУКОЙЛ». Компания рассчитывает на 50% увеличить рост до­бычи к 2021 г. Причём 17% её объёма бу­дет приходиться на международные про­екты. Но эти шаги — это вынужденный ответ на проводимую государством политику в нефтегазовой промышленности — дис­криминацию частных компаний в поль­зу государственных.

Рискнём при случае вспомнить о кон­цепции «несправедливого распределе­ния ресурсов по планете»: согласно ей страны, якобы производящие 80% ми­рового ВВП, имеют всего 20% ресур­сов. Несправедливо! А тут ещё на па­мять приходит весьма основательный список военных конфликтов в богатых углеводородами странах. Опять же на­стораживают последние по времени статистические данные Стокгольмско­го института исследований проблем ми­ра (SIPRI), ведущего мониторинг миро­вого рынка вооружений. Так вот, исхо­дя из них, самые круп­ные поставки вооружений в мире приходятся на Азию и Океанию — 44%. При­мечательно и другое: именно в Азии фантастическими темпами растёт спрос на углеводороды. Что же, страны воору­жаются для того, чтобы локтями расталкивать к ним дорогу. Делайте выво­ды!